Олег Бирюков из Ряжска рассказал об охоте за караванам и «Стингерами» в Афганистане

Для каждого, кто прошел через Афганистан, события тех лет памятны по-особенному, у всех без исключения они оставили неизгладимый след. О своей войне рассказывает «охотник за караванами», разведчик спецназа ГРУ Олег Бирюков.

«Наши деды – славные победы…»

Детство и юность мои прошли в Ряжске. Вспоминаю свое общение с дедушками – Владимиром (отцом моего родителя Юрия Владимировича) и Яковом (папой мамы, Тамары Яковлевны).

Оба защищали Родину в Великую Отечественную, об этом рассказывали мне, внуку. Например, в бою под Москвой первый номер пулеметного расчета, где служил дед Яша, погиб, а он получил пулевое и осколочное ранения, в итоге потерял ногу. Дед Володя вернулся домой без руки. С ранней юности я начал осознавать, что война – это жестокая, страшная трагедия. Но не предполагал, что продолжу ратное дело своих дедов, выполняя интернациональный долг в Афганистане. Но сначала учился в школе, в 1986 году окончил Ряжский дорожный техникум. К армии готовился (мысли не служить не было и в помине, в то время тебя никто мужчиной бы не считал). Я занимался в стрелковой секции, увлекался легкой атлетикой, боксом. Тогда уже много говорили об Афганистане, иногда приходили мысли, что я тоже могу там оказаться. Так и случилось в 1986-м…

Тайна нашего призыва

В одной команде оказались четверо земляков: с Сергеем Семеновым из железнодорожного микрорайона я уже был знаком, как и с Игорем Поповым, а вот с Геной Расторгуевым (он из села Салтыки) мы встретились только на призывном пункте. «Покупатель» (офицер, отбирающий новобранцев) – лейтенант по фамилии Дубрава, десантник, под два метра ростом – построил 16 человек, в их числе и нас троих, кроме Геннадия. Он сообщил, что будем служить в десантных войсках специального назначения в Афганистане. Не скажу, что это нас испугало (может быть, еще до конца не понимали, что происходило на той незнакомой земле), да и чувство долга имелось у каждого из нас. Гена Расторгуев не хотел отрываться от земляков, но его зачислили в другую команду. Чтобы ему оказаться вместе с нами, кто-то из уже отобранных шестнадцати должен был отказаться или выбыть по каким-либо причинам, тогда Гену взяли бы на его место. На замену никто не соглашался. Но мы очень хотели помочь товарищу (вот что значит молодость, задор!). Узнали, что у одного рязанского парня за забором призывного пункта прогуливается жена с ребенком в коляске. Стали его уговаривать уступить свое место (будто на курорт направлялись), а он ни в какую. Только через супругу смогли добиться своего. А вот дальнейшие наши действия уже никак законными не назовешь, как говорится, ветер в голове гулял: чтобы поменять личные дела Гены и этого парня, ночью проникли в канцелярию, накануне узнав, где ключ от сейфа, и переложили документы с одного места на другое. Думали, делаем благое дело. А может, так и было?

Однако уже в Афганистане всех нас раскидали по разным воинским подразделениям. Но сначала были выматывающие полгода в учебке…

Тяжело в учении

Город Чирчик, расположенный неподалеку от Ташкента, встретил нас сурово. Постоянная огневая подготовка, по три раза в неделю марш-броски на стрельбище с полной выкладкой. Тот, кто плохо отстрелялся, назад нес приличного размера камень, а перед въездом в город выбрасывал.

Эту рукотворную немалых размеров гору почему-то окрестили «мамаевым курганом». Не зря я перед армией занимался стрельбой, всего один раз в самом начале (наверное, волновался, не обвыкся еще) мне пришлось в наказание булыжник тащить. Регулярно занимались рукопашным боем, спортивной подготовкой.

Среди наших наставников были те, кто прошел школу Афганистана, в их числе – наш командир взвода, некоторые вернулись из госпиталя после ранения. Они готовили нас к страшной действительности, учили, как выжить на войне, говорили правду о происходящем в ДРА. В некоторые вещи не верилось (например, в то, что «духи» отрубают нашим пленным головы, отрезают уши, человеческие обрубки подбрасывают к воинским частям. Такое вот дикое психологическое давление. Но реалии оказались действительно суровыми.

В горах Джелалабада

4 ноября 1986-го в пять утра нас подняли по тревоге, погрузили на машины. Мне два месяца назад исполнилось девятнадцать. Буквально через час борт с аэродрома Тузель доставил нас в Кабул. Трое суток ждали распределения. Меня направили в Джелалабад, в 15-ю отдельную бригаду специального назначения ГРУ Генерального штаба ВС СССР. Наши основные задачи – уничтожение караванов с оружием, боеприпасами, идущих из Пакистана для бандформирований. Разведгруппа состояла из 18 бойцов (стандартно насчитывалось 16), если требовалось укрепить подразделение, например, крупнокалиберным пулеметом «Утес», дополнительно группе придавался расчет из трех человек.

Регулярно (в основном ночью) мы отправлялись на «охоту» за караванами. Их, как правило, обнаруживали с воздуха или по агентурным данным. Тщательно готовились к операции, всякий раз обязательно пристреливали оружие, экипировались, еще и еще проверяли снаряжение. Это было не только залогом успеха задания, но и того, что останешься в живых. Каждый бой – ближний, скоротечный, мы также несли потери. Первым убили Алексея Антонова (по-моему, из Краснодарского края). При десантировании для досмотра уничтоженного каравана он первым выгружался из «вертушки», раненый душман выстрелил ему в голову… Затем погибли еще двое наших бойцов разведгруппы, они были родом из Узбекистана.

Война и смерть – неразлучны. На моих глазах сгорали наши ребята в вертолетах, самолетах, подбитых из пресловутых «Стингеров».

Если не ты, так тебя

В каждый дозор выходили, как в последний. Практически вся территория была заминирована, поставлены «растяжки». Сходились с врагом, что называется, лицом к лицу, кто быстрее, точнее, тот жив остался. Не убьешь ты, убьют тебя. Однажды в головном дозоре мы сидели в засаде. Прямо на нас вышли трое «духов» – изучали местность для прохода каравана. Мы должны были пропустить их дальше, но получилось так, что они буквально натолкнулись на меня, оказавшись в опасной близости. Я выпустил в них целый автоматный рожок. А потом ощущал холод, опустошенность, липкие ладони. На гражданке в первые несколько лет мне снились погибшие друзья, застреленные душманы…

В погоне за «Стингером»

Мой призыв совпал с началом в 1986 году поставок американцами моджахедам переносных зенитных ракетных комплексов «Стингер», которые здорово «жалили» воздушные цели советских войск. Перед нами ставили задачи как можно эффективней препятствовать попаданию из Пакистана данного вида оружия, а самое главное, – захватить для начала хотя бы один экземпляр. За это даже обещали представить к званию Героя Советского Союза. Правда, насколько мне известно, слово свое командование не сдержало: отличившихся награждали в основном орденами. Охота на «Стингеры» принесла свои плоды. В одной из таких операций в 1987-м довелось участвовать и мне.

Караван из Пакистана (порядка 80 вьючных животных) попал на минное поле, был рассеян огнем группы старшего лейтенанта Германа Похвощева (наши однополчане из 15-й отдельной бригады спецназа). «Духи» сильно сопротивлялись. На подмогу нам отправили 1-ю роту, находившуюся в засаде километрах в двадцати, обеспечили поддержку с воздуха и артиллерии. Оставшиеся в живых бандиты сбросили груз и бежали. Среди другого было захвачено два «Стингера» и два английских ПЗРК «Блоупайп». Кроме этого, нам достался большой арсенал: ракетные снаряды, мины, патроны, гранаты, безоткатные пушки. Командира группы Похвощева отметили орденом Ленина, а его подчиненных – орденами Красной Звезды. На меня сделали представление на медаль «За отвагу». Однако я допустил не серьезное, но  дисциплинарное нарушение, и медаль так и не получил.

Но имеющимися боевыми наградами очень горжусь: в январе 1987 года за участие в уничтожении каравана отмечен медалью «За отличие в воинской службе 2 степени», в марте 1988-го – медалью «За боевые заслуги».

Мы уходим…

В конце апреля 1988-го в числе первых из Демократической Республики Афганистан выводили наш батальон. Испытывали смешанные чувства. У нас, дембелей, конечно, радость, что скоро будем дома. Но непонятно, почему вывод начали с самых боеспособных подразделений ГРУ, которые прикрывали границу с Пакистаном. Нет ответа до сих пор.

Борт успешно доставил нас в Кабул, там пробыли до 2 мая, затем вылетели в Ташкент. Ненадолго с однополчанами заехали в Чирчик, в учебку. Там проведал земляка, Игоря Попова (ему еще полтора месяца оставалось служить). А затем – на самолет, и вот она, столица Москва, отсюда поезд домчал до Ряжска.

«Здравствуй, мама, я живой…»

С железнодорожного вокзала приехал с последним автобусом, домой добрался ближе к полуночи. Смотрю, света нет, не ждут. Постучал, дверь открыл отец, обнялись. Он зовет маму: «Тамара, Тамара!» Она вышла и слова вымолвить не может, без чувств рухнула от радости – сын живой вернулся.

Даже находясь за тысячи километров от родного дома, всегда чувствовал, что меня ждут, была какая-то неосязаемая связь. Мама, когда провожала в армию, плакала. Они с отцом прилетали в Чирчик на присягу. Мы с ней еще несколько раз виделись, в том числе за пару недель до отправки в Афганистан, я понимал, как сильно она переживает. Спасибо всем близким за поддержку, это очень помогало на чужой земле, придавало сил.

Еще лучше понимаю это сейчас, ведь у нас с супругой, Ириной Михайловной – учителем начальных классов средней школы № 1, двое взрослых сыновей. Старший, Антон, – офицер Генерального штаба, младший, Илья, учится в Рязанском радиоуниверситете. Очень хочется, чтобы все у них было хорошо.

Дружба, проверенная войной

Вернувшись из Афганистана, мой друг Сергей Семенов первым понял, что нам, воинам-интернационалистам, нужно объединяться, чтобы не только быть вместе, но и рассказать правду о событиях, участниками которых мы стали. Он стучался в различные кабинеты чиновников, но почти нигде не находил понимания.

Однако добился своего: в 2006 году было создано Ряжское районное отделение Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство». И первым его председателем стал, конечно, Сережа Семенов. К сожалению, он рано трагически ушел из жизни. Мы помним его и продолжаем начатое им дело.

Ребята доверили мне возглавить организацию. И рядом, плечом к плечу, братья по оружию, «афганцы» – Геннадий Расторгуев, Владимир Кормилицын, Юрий Герасин, Сергей Воробьев, военный комиссар Ряжского и Александро-Невского районов, участник второй Чеченской кампании Олег Артемов, участники контртеррористической операции на Северном Кавказе Александр Захаров, Александр Подъяпольский и другие. Мы вместе, чтобы рассказывать правду о войне, пусть молодые растут патриотами, гордятся своей страной, армией. В этом связь поколений.

 

 

Поделиться: